Еще воды, мэм?
Да, спасибо.
Долго еще лететь, Бен?
Примерно четыре часа 16 минут.
Не желаете позавтракать? Как обычно?
Было бы здорово. Спасибо.
Всего час до восхода солнца.
Последний шанс увидеть Северное сияние.
Я мог бы рассказать о том, как работал в кинотеатре или как доставлял газеты.
Пять миль на велосипеде,
Чтобы доставить семь газет за десять долларов в месяц,
но правда в том, что не было у меня никакого велосипеда.
И я куда чаще тайком пробирался на фильмы,
- чем отрывал билетики. - Тогда что же это было?
Моя первая работа? О, это не для печати.
Почему нет?
Я работал на человека, который выращивал коноплю в лесной глуши
Барыга?
Нет. Фермер. Дядюшка Генри.
Он не был моим дядей, но так его все называли.
- И что вы делали для дядюшки Генри? - Паковал товар.
Почему-то взвешивание он доверял именно мне.
А вы... Пробовали товар?
Нет. Старый добрый дядюшка Генри.
Он удобрял урожай содержимым собственных отстойников.
Но работа была отличная, и я накопил целую кучу денег.
Так я и накупил книг на все четыре года в военном училище.
Расскажите о нем.
А какая у тебя была первая работа?
Нет-нет. Книга же не обо мне.
Мужчина, торгующий своим телом из "Скорпиона"?
Ты ведь писал с себя?
С чего вы взяли?
Разве писатели не пишут о том, что пережили?
Нет, проститута я писал со своего друга.
Я не трахался за деньги.
Просто... Ждал в лобби отеля на случай, если мой друг попадет в неприятности.
Тяжеловато для подростка.
Лучше, чем шляться по трущобам.
И что случилось с твоим другом?
Он умер.
СПИД, как в книжке?
Покончил с собой.
Почему тогда ты так не написал?
Это же роман.
Потому что... Суицид - это слишком эгоистично.
Давай поговорим позже.
Нам с Клэр нужно кое-что обсудить.
Конечно.
График плотный, и мы можем не успеть поговорить до самого отлета.
Без проблем. Я первый раз в Москве.
Посмотрю "Лебединое озеро" и Парк Горького.
Как дела?
Кэти выслала мне заявление.
Нужно, чтобы Кремль смягчил формулировки.
Думаешь, Корриган это скажет?
Уверена, что возненавидит каждое слово, но это его билет домой.
Единственная причина, почему Петров на это пошел,
это наши рычаги давления в ООН.
Вы точно уверены, что это сработает?
Если Петров откажется сотрудничать, то Генеральный Секретарь
созовет экстренное собрание к тому времени, когда мы приземлимся в Штатах.
Давай надеяться, что нам не придется использовать эту возможность.
Просто не раскрывай все карты.
Да брось, его унизили в Совете Безопасности,
а он удерживает гражданина США. Ему наверняка хочется начать с чистого листа.
Думаю, в этот раз он будет куда сговорчивей,
чем в прошлый раз в Вашингтоне.
Мы вернемся с мирным соглашением и Корриганом.
Куй железо пока горячо.
Пусть Корриган останется в нашей каюте на обратном пути
и немного отдохнет от прессы.
Да, отличная идея.
- Ты совсем не спал? - Нет.
- И не ел? - Еще нет.
Вот.
Посмотри.
Разве это не самое прекрасное зрелище, которое ты видел?
Макс, прием!
- Эй. - Ты какой-то рассеянный.
Ну, может немного.
Из-за Кары?
Кары? Что?
Пригласи ее на свидание. Она точно согласится.
Тебе полезно встречаться с новыми людьми.
Не могу. Пока я себе не доверяю.
О чем ты?
Макс, расскажи.
Обещаешь, что не станешь осуждать?
Обещаю, не буду.
Ну, когда она ушла,
много ночей я провел с женщинами и наркотиками.
Некоторых женщин я даже не запомнил.
А Кара - милая девушка, так что...
- Но ты теперь другой человек. - Было несколько нехороших ситуаций,
действительно хрен знает каких, а я не всегда был осторожен.
- Но ты же проверился? - Нет.
Ну тогда тебе нужно это сделать.
Знаю, но меня это чертовски пугает.
Ясное дело. Хочешь, схожу с тобой?
Нет, не надо.
В Тоусоне есть клиника. Несколько моих знакомых там проверялись.
- Просто сходишь... - Я понял! Понял.
Если хочешь, завтра сходим?
- Не нужно со мной нянчиться. - Эй, я и не нянчусь с тобой.
Просто... Волнуюсь за тебя и хочу, чтобы ты был в порядке.
Просто...
Макс.
Макс!
Спасибо, что отпускаете мистера Корригана. Для нас это многое значит.
И для его родных, думаю, тоже.
Мы все хотим одного, и это только первый шаг.
Вас проводит господин Лицкий, глава моей администрации.
- Пройдемте? - Господин президент.
- Спасибо. - После вас.
Значит, начнем сначала.
Как будто впервые встретились.
Присаживайтесь.
- Предложите ему тюрьму. - Тюрьму?
Новое государственное исправительное учереждение.
Зачем его избирателям заключенные под боком?
Незачем. Зато рабочие места им очень даже нужны.
Он годами пытался получить госфинансирование. Бёрч был против.
Скажите, что заставите Бёрча передумать. А если не сработает,
Намекните, что он сможет занять место министра транспорта.
Он же куплен автопроизводителями!
Его позиция по выбросам угарного газа ужасна.
Тогда сбалансируйте его людьми из агенства по защите окружающей среды.
Я не готова так рано давать обещания по кабинету министров.
Это не обещание. Вы просто готовы рассмотреть его кандидатуру.
Даг. Мы должны начинать.
Используйте автопромышленность в свою пользу. Кого бы не поддержал Винковски,
за ним последуют все делегаты с поддержкой "Форда" и "Крайслера".
И если и это не сработает,
скажите ему, что рассматриваете Дика Батлера для министерства транспорта. Он ненавидит Батлера.
Мне нужно идти. Дайте знать, что он сказал.
Ты здесь должен работать над своим телом, а не заниматься основной работой.
Когда босс звонит...
Ну, пока ты на моей территории, я - босс.
Давай туда и ложись на мат.
Да, мэм.
- Майкл. - Миссис Андервуд.
Клэр.
С вами хорошо обращались?
Очень хорошо, как вы можете видеть.
Спасибо, господин Лицкий,
но я предпочитаю услышать это от господина Корригана.
Да, они обращались со мной хорошо.
- Вы показывались врачу? - Да. Вчера.
- Выглядите худым. - Я всегда был худым.
Президент попросил меня лично с вами встретиться, чтобы поделиться хорошими новостями.
Условия вашего освобождения окончательно согласованы.
Завтра мы заберем вас домой.
Я думала, вы будете довольны.
Каковы условия?
Будет совместная пресс-конференция.
- С Петровым? - Да, оба президента.
Соглашение предполагает, что вы сделаете короткое заявление.
Простите, очень мелкий шрифт, а у меня нет очков.
- Мы предложили очки господину Корригану. - Верно.
Мои разбились во время ареста.
Другие заключенные не получают очков. Я не хочу особых условий.
Мы предоставляем очки всем, кому они требуются, русским или американцам.
Это ложь.
Я прочитаю.
Оно гласит: "Я, Майкл Корриган, прошу прощения у граждан
Российской Федерации за нарушение их законов.
Я сожалею, что призывал несовершеннолетних к нетрадиционным сексуальным отношениям.
Я благодарен президенту Петрову за милосердие, проявляемое в моем освобождении
и за разрешение вернуться в Соединенные Штаты.
Кто это написал?
Это результат длительных переговоров
между представителями Госдепартамента
и российского Министерства иностранных дел.
Простите, я не могу этого сказать.
Я знаю, это далеко от идеала, Майкл.
Нет никакого идеала. Кроме отмены закона.
Можете оставить нас на время?
Президент Петров просил меня оставаться с вами.
А я прошу вас дать нам немного времени.
Господин Лицкий. Я предполагаю, что эта камера прослушивается.
Я ничего об этом не знаю.
- Где жучок? - Миссис Андервуд.
Если мы с мистером Корриганом должны поговорить конфиденциально,
я хочу быть уверена, что это действительно конфидециально.
Покажите мне, где жучок.
Спасибо.
Они не собираются отменять закон.
Заявление - это условие вашего освобождения.
Никаких переговоров не будет, Майкл.
Эта часть уже согласована.
- Как насчет остальных 27? - Они не американцы.
Ну, если их не собираются отпускать, значит, и я не должен выходить.
Мы ничего не можем для них сделать.
Вы Первая леди и постпред в ООН.
И вы говорите мне, что не можете ничего сделать?
Я отказываюсь в это верить.
Майкл, было очень тяжело договориться просто о вашем освобождении.
Вам придется тащить меня отсюда силком, потому что я не буду этого читать.
Это только слова.
Слова, которые вы можете отрицать, вернувшись на американскую землю.
Закон о гей-пропаганде Петрова? Это тоже только слова?
Итак, смена командования и управления.
Раз в полгода, после первого года. Мы настаивали на немедленной смене,
- но израильтяне... - Нет, конечно.
Нам нужно завоевать их доверие.
Но мы никогда не примем важных решений,
не проконсультировавшись предварительно с вашими генералами.
Пока есть прозрачность и взаимодействие.
Ну, это ключ ко всему.
Тогда если в первый год всё будет хорошо,
численность войск выглядит неплохо,
вы уверены, что сможете обеспечить так много в конце своего срока?
Да. Мне не нужен для этого Конгресс.
Это да, но финансирование.
Оно поступает из бюджета министерства обороны, как при любом регулярном развертывании войск.
Инфраструктуру и логистику поставок для ваших войск
мы можем добавить как расходы на вспомогательную структуру.
Мы можем тоже внести свой вклад.
Конечно, мы только приветствуем, если вы разделите расходы.
Но... тут мы возвращаемся к нашим баранам.
Система ПРО.
Я могу согласиться на частичное сокращение в Польше.
И не обязательно об этом объявлять.
Но мы должны подумать о Чехии.
Что вас беспокоит?
Ваша жена ценит уединение.
Простите?
Мы говорили о противоракетной обороне.
Почему вы упомянули Клэр?
Она... разговаривает наедине с Корриганом.
- Это неважно. - Что-то не так?
Надеюсь, что нет.
Итак, противоракетная оборона.
Заявление для российской прессы.
- Это всё. - Можно вас кое о чем спросить.
Прочли вы бы это заявление, будь вы на моем месте?
Да, прочла бы.
Вы бы поблагодарили человека, сказавшего, что вы опасны для детей?
Необязательно так думать. Вам нужно просто это прочитать.
Я устраивал голодовку на шесть дней.
Но потом ее прекратил.
Слишком хотелось есть. Не мог продолжать.
Один из задержанных вместе со мной, Сергей,
голодал 28 дней.
Его решили накормить силой,
и в конце концов разрешили матери его навестить.
Но было уже слишком поздно во всех смыслах.
В прессе много статей обо мне.
Но ни одной о Сергее.
Человек умер, а будто бы ничего и не случилось.
Потому что он русский.
Я не могу бросить остальных сидящих здесь.
Или миллионы других людей,
которым говорят, что они родились ущербными.
Но вернувшись домой, вы можете рассказать историю Сергея.
Это ничего не изменит для него или остальных.
Мы вытащим вас силой, если потребуется. С этим вы ничего поделать не сможете.
Но я могу не делать этого заявления.
Ладно.
А что если я смогу уговорить их изменить строчку
о нетрадиционной сексуальной ориентации?
- Ведь вас это больше всего беспокоит? - Откуда вам знать?
- Всё или ничего. - Так ведется политика.
Но именно так совершаются революции!
Как обстоят дела?
Могу я с вами поговорить?
- Что вы задумали? - О чем это вы?
Корриган.
- А что не так? - Вы хотите, чтобы он отказался от заявления.
Чтобы опозорить меня. Ваша жена велела ему не делать заявления.
- Это чушь. - Вы пришли сюда с ложными намерениями.
Нет, Виктор, мы знали, что он может заупрямиться.
Но он человек с убеждениями.
Это заявление важно для меня.
Если что, Клэр пытается его уговорить.
Тогда зачем она попросила убрать прослушку?
Не знаю.
Возможно, чтоб он не чувствовал себя под прицелом.
Слушайте, я бы пока не волновался об этом.
Клэр умеет убеждать.
Позвольте мне прояснить.
Нет заявления - нет никакой сделки по всем фронтам.
Ни между нами. Ни для него.
Он идет под следствие, будет осужден и приговорен.
Я только что попросил господина Лицкого известить их обоих.
Я полностью уверен в своей жене.
И Виктор, вы должны знать, это не часть какого-то плана.
Вот так.
В отношении заявления уступок не будет.
Если вы не согласитесь, то пойдете под суд.
Хорошо. В суде меня молчать не заставят.
А ваш муж?
Вы говорили с Джоном?
Я уверила его, что мы надеемся.
Как он?
Волнуется за вас.
Он хотел поехать с нами, но это невозможно, по очевидным причинам.
Я обещала позвонить ему, как только с вами увижусь.
Я думала... что вы сами позвоните. С борта номер один.
Он поймет.
Он скучает по вас, Майкл.
И я скучаю по нему. Я скучаю по многим вещам.
По родителям. По друзьям. По собаке.
По солнечному свету размером больше половины квадратного метра.
Но мы сами выбрали такую жизнь. На этом построены наши отношения.
Голос Джона звучит дома очень громко. Он говорит только о вашем освобождении.
Вы причиняете ему боль. Хотя в этом нет нужды.
А ему не было нужды вступать со мной в брак.
- Это эгоистично. - Может быть.
Но способ выбраться из этой камеры идет вразрез со всем, во что я верю.
Мне кажется, ваше поведение еще более эгоистично. Это просто эго.
Доказать что-то самому себе.
А дома из-за этого страдает другой человек.
Джон слаб. Он бы сделал заявление, не моргнув,
если бы провел здесь больше нескольких дней,
вот поэтому здесь я, а не он.
Если он думает, что я эгоист, что из этого?
Либо он меня принимает, либо нет. Разве брак не в этом заключается?
Принимать эгоизм партнера? Вы должны это понимать как никто другой.
Вы ничего не знаете о браке.
Вы думаете, что брак... - это жертва?
Я думаю, он заключается в уважении.
А вы не уважаете его боль.
- Его боль ничего не значит. - Как вы можете так говорить?
Потому что и моя боль ничего не значит.
Знаете, о чем я постоянно себя спрашиваю после голодовки?
Я и в правду готов за это умереть?
Я не знаю ответа на этот вопрос.
Но по крайней мере, у меня есть ценности,
которые позволяют задать такой вопрос.
А вы спрашивали себя об этом?
За что вы готовы умереть?
Вы уже готовы, миссис Андервуд?
Нет еще.
Сколько еще времени это может занять?
Пожалуйста, сообщите президенту,
что я не уйду, пока мистер Корриган не выйдет вместе со мной.
- Вы не можете остаться здесь, миссис Андервуд. - Передайте сообщение, ладно?
Мы не можем позволить, чтобы Первая леди оставалась...
Вы же не собираетесь вытаскивать меня отсюда силой.
Так что, пожалуйста, сделайте, как я прошу.
Что ты делаешь? Виктор просто вне себя.
Ты должна его убедить сделать заявление.
И не забывай, что нас могут прослушивать.
Это не защищенная линия.
Я бы сказала это и лично Петрову, будь он здесь.
Я думал, ты убеждаешь Корригана сделать заявление.
Фрэнсис, я делаю, всё что могу, но нам следует наступать с обоих фронтов.
Он твердый орешек. Не хочет отступать, и я не могу его в этом винить.
Корриган тоже твердый орешек.
От этого зависит вся сделка.
А Виктор дал ясно понять, что ему нужно,
- и мы обещали, до того как... - Я пытаюсь спасти положение.
Времени мало. Завтра мы должны быть на обратном пути в самолете.
А пресса ждет, что Корриган полетит с нами.
Виктор, если вы это слушаете,
то знайте, что я защищаю ваши интересы.
Но возможно, вы захотите пересмотреть свое решение по заявлению.
Он этого не сделает, Клэр.
Просто поговори с ним, Фрэнсис.
Если он не отменит заявление, то, может, смягчит его тон.
Он же тоже не хочет, что всё провалилось.
Хорошо. Я посмотрю, что можно сделать.
Буду держать тебя в курсе.
- О, просто отлично. Спасибо. - Могу я получить расписку?
- О, простите. Простите. - Благодарю.
Привет, Макс.
Я в больнице.
Ты как? Голос не очень...
Я боюсь. У меня вот-вот возьмут анализ крови. Можешь приехать?
Пожалуйста, мне и правда страшно, Лиза.
Да-да-да. Буду как только смогу, хорошо?
Да. Просто держись.
Мне нужно уходить. Ты можешь за этим присмотреть?
Да, спасибо.
Хорошие новости, мистер Орсей. Результаты всех анализов отрицательные.
Вот результаты, можете сохранить.
У меня тут кой-какие брошюры о том как предохраняться,
как избежать рискованных встреч.
Нет, спасибо... всё в порядке.
Вообще-то, я это возьму.
Тест положительный.
Я просто не могу... Не могу сейчас оставаться один.
Идем со мной. Идем.
Хорошо?
- Стэмпер. - Вы молодец.
Он согласился?
Это заняло пару часов, но он с нами.
Пришлось заводить разговор о Батлере?
- Тюрьмы оказалось достаточно. - Отлично.
- Кто следующая цель? - Уиллис Моррисон, 12 округ.
Огайо. Его файл у меня дома.
Перезвоню через час.
Ну надо же. Ты опять на телефоне.
Твое время уже кончилось.
Ты уходишь?
Да, ты был моим последним пациентом.
Ну как сегодня, помогло?
Да. Чувствую себя великолепно.
Что ж, ты делаешь большие успехи.
А когда ты полностью поправишься,
мы уберем этот телефон от твоего уха хирургическим путем.
Еще увидимся.
Но разве это не прозвучит еще значительнее из моих уст?
Нет, это будет выглядеть фальшиво. Слова должны исходить от него.
Но всё равно никто не поверит, что он действительно так думает.
Что он думает, не имеет никакого значения.
То, что он это произнесет, покажет уважение к нашим законам.
Я тоже хочу, чтобы он сделал это чертово заявление, и может, так оно и будет. Но если не сделает,
вы же не хотите, чтобы вся проделанная сегодня работа полетела псу под хвост
из-за одного болтливого активиста, протестующего
против закона, в который вы и сами-то не верите?
Вы правы. Я в него не верю.
Два министра моего правительства - геи.
Племянник моей бывшей жены - гей.
Для меня он почти как сын.
Мне лично плевать.
Так если вам плевать, давайте вытащим его и посадим в самолет.
Слушайте, ведь вы же хотите провалить сделку не больше, чем я.
Ваша жена была права тогда по телефону.
Но для меня дело не только в соглашении.
Я должен показать силу.
Никто не посчитает это слабостью.
Напротив, вам будут рукоплескать за то, что его отпустили.
Кто? Запад?
Вы не понимаете Россию, господин президент.
Если людям не нравится то, что делаете вы, он вас не избирают.
Если им не нравится то, что делаю я, они сбрасывают статуи с пьедестала.
Проливается кровь. Наступает хаос.
Закон о гей-пропаганде варварский? Да.
Конечно же да.
Но большиснтво населения
с молоком матери впитали религию и традиции.
Этот закон для них.
Я должен представлять свой народ, как вы представляете свой.
И если Корриган не заплатит за свои действия,
то многие в нашей стране почувствуют, что их предали.
Революция не наступит из-за освобождения одного человека.
Революция подползает как змея, шажок за шажком.
Я не буду рисковать даже самым мелким шажком.
В ход пошла вся артиллерия. Первая леди в деле.
Могу я кое о чем спросить?
Если передадите соль.
Как Майкл Корриган стал Майклом Корриганом?
- Геем? - Активистом.
Уверен, вы читали файлы ФБР.
Да, но хотела бы услышать это от вас.
Одна моя подруга, это было в начале 90-х,
пригласила меня на собрание активистов.
Мне больше нечем было заняться, и я согласился.
Мы пошли туда, и там было еще человек 12 максимум.
Всё выглядело довольно печально.
Парень говорил о мусоре.
- О мусоре? - О переработке.
И вызвал сон у всех 12 человек.
Его слова были разумными, но... харизма у него была нулевая.
Даже хуже - отрицательная.
Но я заметил, что у него была привычка -
наклонять голову, когда он говорил что-то важное.
Это было... это было так мило.
Типа так.
Вот так.
Я не мог удержаться. Немедленно в него влюбился.
Это был Джон?
Очень давно, в далекой галактике.
По телевизору он вполне харизматичен.
Он приобрел харизму. А я научился мыслить.
Мы очень хорошо притерлись друг к другу.
Я не знала, что вы так давно вместе.
Двадцать один год.
Но женаты только пять, потому что не могли раньше.
Мы с Фрэнсисом только что отметили 28.
Больше половины жизни.
Верно. Я даже не думала об этом.
Вы были молоды.
Двадцать два.
Вы когда-нибудь об этом сожалели?
Нет. Нет. Я люблю Фрэнсиса.
Сейчас больше, чем когда-либо.
А я сожалел.
Что соединил жизнь с кем-то еще до того, как понял, кто я сам такой.
Мы не приносили официальные клятвы, но у нас была собственная версия.
- Глупо. - Почему?
Потому что я лишь приносил ему боль.
Держал его в тени, был нечестен, и всё такое.
Что ж, имеет значение только то, что останется в истории, правда?
Правда. Ничто не заменит историю.
Но это нечестно по отношению к нему.
Я не верю в справедливость.
И думаю, что вы тоже не верите, хоть и боретесь за неё.
И я не верю, что вы любите своего мужа больше, чем-когда либо.
- Откуда вам знать? - Моряк моряка видит издалека.
Мы с Джоном не спали вместе почти два года.
Мы даже не спим в одной спальне.
Мы говорили о том, чтобы разойтись, хотя дальше разговоров не заходили.
Кажется неправильным так рьяно бороться за равные браки, а потом разводиться.
Аудитория плохо воспримет.
Если, честно, я не думаю, что люди устроены так,
чтобы быть вместе на протяжении 50 лет.
У вас тоже нет выбора, верно?
О чём вы?
Если бы вы захотели чего-то другого, то вот это было действительно плохо для вашего дела.
Вам следует поесть.
Сказал змей Еве.
Съешьте яблоко. Конец света не наступит.
Нужно позвонить ей и сказать, чтобы уходила.
Она всё равно не станет меня слушать.
Она полна решимости переубедить этого парня ради вас.
Если потребуется, охранники ее выпроводят.
Они и пальцем не тронут мою жену.
Вы ведь предпочли бы именно это?
Чтобы могли сказать всему миру, что мы выволокли Первую леди за волосы.
Мне всё труднее выносить вашу паранойю.
Могу сказать то же самое о вашей лжи.
Когда я вам совру, вы об этом не узнаете, и я сделаю это только по серьезной причине.
Корриган в эту категорию не входит.
Мне не следовало вас сюда приглашать.
Мы с вами можем работать вместе, сегодняшний день тому подтверждение.
Было бы лучше, если бы я не пошел на попятную.
И вынудили бы нас протолкнуть резолюцию?
ООН? Это для меня ничего не значит.
Если это для вас ничего не значит, вы бы не пошли на попятную.
Но вы хотите, чтобы вас уважали за границей, так же, как и дома.
И я приехал сюда из уважения, Виктор.
Я понимаю, в каком вы положении.
Мы оба в этом положении.
Давайте не позволим Майклу Корригану диктовать отношения между народами.
Мы можем хотя бы обсудить, как может выглядеть мое заявление?
Вы выглядите измученной.
Я мало спала в самолете, так что...
Вы должны вернуться.
Нет смысла оставаться здесь со мной.
Я не уйду.
Вы еще упрямее, чем я.
Почему вы не даете мне вам помочь?
Я четко высказал свои требования.
Майкл, позвольте сказать вам, что произойдет,
если вы откажетесь сделать это заявление.
Вы никому не поможете.
Вообще-то жизнь для тех, кого арестовали вместе с вами, станет только хуже.
Петров окажется в неловком положении. Он арестует еще больше людей.
Примет еще худшие законы.
Он не может позволить, чтобы американские гомосексуалисты диктовали его политику.
Этот человек безжалостен.
Думаете, что он вдруг обретет здравый смысл, если из этой затеи ничего не выйдет?
Да вы наивны.
И позволите другим людям из-за этого страдать.
Не портите того, ради чего боролись.
Думаете, что сможете меня пристыдить. Но это не так.
Я просто говорю вам правду. Мне всё равно, что вы по этому поводу думаете.
Но окажите любезность самому себе, послушайте мои слова.
- Я вас услышал. - Надеюсь.
Я не могу предать себя. Кем бы я тогда стал?
Политиком. А вы и есть политик.
Пусть другие вопят и кричат.
Хотите перемен? Тогда научитесь идти на компромиссы.
- Повзрослейте уже, Майкл, черт возьми. - Мне нужно подумать, хорошо? Мне нужно время.
Самолет улетает завтра.
Вы должны вернуться. Мне нужно время побыть одному.
- Проветриться. - Я не уйду отсюда без вас.
Мне нужно время.
Просто... прилягте ненадолго.
Отдохните немного.
- Я просто не могу сейчас ни с кем говорить. - Хорошо.
Хорошо.
На несколько минут.
Спасибо.
Сейчас есть лечение.
Больше всего меня бесит, что я позволил ей это со мной сделать.
Ты чувствуешь то же самое к своей бывшей? Боль, которая тебя поглощает целиком?
О, некоторое время, да.
И до сих бывают плохие дни.
Какой она была?
Прости, ты не должен...
Ничего, я не возражаю.
Она была...
У нее была сложная жизнь.
Кое-какой багаж за плечами. У меня тоже.
Мы начинали как друзья, а потом стали жить вместе.
Тогда-то всё и случилось.
Мы влюбились друг в друга.
И не знаю... мне кажется...
С ней я чувствовала себя сильнее.
И думаю, она чувствовала то же.
Может, я и была наивной,
но думала, что вместе мы сможем избавиться от груза прошлого.
Что будем просто мы.
И почему она ушла?
Сказала, что всё произошло слишком быстро.
Ты с тех пор с ней разговаривала?
Нет. Она перестала приходить в братство.
Один раз я останавливалась у ее квартиры, но хозяйка сказала, что она уехала.
И никаких мыслей о том, где она может быть?
Мы иногда лежали в постели и фантазировали о том, куда бы поехали,
если бы могли поехать. В Париж, Австралию, Тимбукту.
Такой была Рэйчел. Всегда самые далекие места. Мне это было не нужно.
Куда бы ты поехала?
На тропу Хименеса.
Где это?
Нью-Мексико.
Пересекает весь штат. Там есть горячие источники и водопады.
Мы говорили, что поедем туда, пройдем по ней,
найдем хорошее место, построим хижину.
Прости, мы не должны разговаривать обо мне.
Я сам спросил.
Этот чай приятно пахнет.
Думаю, я тоже его выпью.
Очень неплохо.
- Вы произнесете каждое слово. - Конечно.
А потом уведете его прямо в самолет.
Виктор... спасибо.
Но Чехия...
Я хочу, чтобы оттуда убрали все ракеты, не просто сокращение.
Можете оставить немного в Польше, для вида, но это всё.
- Согласен. - Так мы заключили сделку?
Включая всё, что мы обсуждали относительно долины Иордан.
- Да, конечно. - Значит, заключаем сделку.
Идемте, миссис Андервуд.
Прошу вас. Вы не должны здесь находиться.
Миссис Андервуд.
Мне жаль.
Не хочешь ненадолго прилечь? Переодеться?
- Нет, я могу это сделать и в самолете. - Ладно, тогда иди прямо туда.
- Нам еще предстоит пресс-конференция. - Я должна быть с тобой, Фрэнсис.
Мы должны это уладить.
Я хотела бы сказать что-нибудь. Несколько теплых слов семье.
Да-да. Конечно.
Я повторю ваши соболезнования, а потом
скажу, что планировал сегодня его освободить.
Благодарю вас... за ваше великодушие.
Какая это трагедия.
А потом несколько слов о долине Иордан,
или вы сами предпочитаете объявить о нашем соглашении?
Нет-нет, лучше вы.
Вы не возражаете... чтобы ваши люди показали мне наброски вашей речи?
Да, они сейчас как раз пишут черновик.
И вашей, миссис Андервуд?
Да. Конечно. Как скажете.
Дамы и господа.
Доброе утро.
Миссис Андервуд хочет начать, сказав несколько слов.
Как вы знаете, сегодня утром Майкл Корриган был найден мертвым в камере.
Он повесился.
Вчера мы с Майклом коротко поговорили.
С ним хорошо обращались, и он был благодарен президенту Петрову
за то, что тот решил его освободить.
Мы не знаем почему... Майкл решил так поступить.
Мы все хотели лишь, чтобы Майкл сегодня вернулся домой,
и выражаем сердечные соболезнования его семье и близким.
Спасибо.
Спасибо, миссис Андервуд.
Миссис Андервуд?
Я не просто вчера с ним разговаривала, я была там, когда это случилось, спала.
Он повесился на моем шарфе.
Я знаю, почему Майкл решил покончить с жизнью:
потому что не хотел лгать.
Я не должна оскорблять его своей ложью.
Клэр.
Я пыталась убедить его заявить, что он нарушил закон,
поблагодарить президента Петрова.
Но он отказался, потому что не хотел выходить из тюрьмы, пока не отменят этот закон.
Пока не отпустят русских, арестованных за то же преступление.
Майкл был готов умереть за свои убеждения.
- Спасибо, миссис Андервуд. - Он был смелым.
- И заслуживает того, чтобы его голов услышали. - Достаточно.
Если бы не этот несправедливый закон
и невежество и нетерпимость вашего правительства,
Майкл был бы с нами.
Стыдитесь, господин президент.
Моя жена в последние сутки
находится в стрессовой ситуации.
Очевидно, у нее шок.
Приношу свои извинения президенту Петрову и российскому народу.
Прошу меня простить, я должен быть вместе с женой.
- Клэр. - Не надо, Фрэнсис.
Очень важно, чтобы я с ним поговорил.
Ладно, не бросай попытки Кэти.
Если Петров не хочет со мной говорить, то я поговорю с Бугаевым.
Тогда с любым, кто готов со мной разговаривать.
Хорошо. Спасибо.
Кофе, сэр.
Спасибо, Бен.
- Господин президент. - Позже.
Я только что говорил с Кэти. Сделка отменяется.
Всё, о чем мы вели переговоры. Нужно обсудить следующий шаг.
Я знаю, что сделала. Это выглядит импульсивным порывом,
- но это не так. - Это произошло. Давай двигаться дальше.
Если ты что-то хочешь сказать, Фрэнсис...
Я просто хочу минимизировать ущерб. Если Петров не согласится,
то нам придется продвигать резолюцию в ООН.
Мы к этому готовы.
Хорошо. Спасибо. Постарайся поспать.
Разве вы должны быть не в хвосте, с прессой?
- Я не пресса. - Но и не из аппарата.
Прошу прощения.
Миссис Андервуд?
Вы поступили правильно.
Я знаю, что ты зол.
Так и должно быть.
Но я обязана была так поступить.
Это что-то вроде извинения или ты просто хочешь сбросить с груди груз?
Я хочу, чтобы ты попытался понять.
Понять?
- Твой поступок был за гранью... - Я знаю.
Ты не просто Первая леди и постпред,
ты еще и моя жена.
- Именно в этом порядке? - Прекрати, Клэр.
Я сказала это ради него.
Не ради себя, не ради нас.
Я поняла, что должна ему больше, чем несколько фальшивых слов.
Так ты хочешь, чтобы я тебя простил? Сказал, что всё в порядке?
- Нет. - Потому что я не могу этого сделать.
- Я и не прошу. - Тогда почему мы вообще это обсуждаем?
- Потому что я хочу, чтобы ты знал причины. - Мне плевать на причины.
Мне плевать, почему ты это сделала.
Нет причин, которые могли бы меня убедить,
что тебе нужно было сорвать план мирного урегулирования, над которым мы проработали несколько месяцев!
Это была политическая ошибка.
Да, я это признаю. Но если бы я промолчала,
- его смерть ничего бы не значила. - Нет. Не смерть. Не награждай его этим словом.
- Самоубийство. - Нет. Нечто неоспоримое.
То, что я не могу даже пытаться отрицать.
- Я не могу этого понять. - Если бы дал мне шанс.
Я дал тебе шанс с межсессионным назначением, с резолюцией,
с Корриганом.
У него не было выбора, Фрэнсис. Мы загнали его в угол.
- У него был выбор. - Только не по его мнению.
Никто не заставлял его устраивать в Москве протесты.
И уж точно никто не просил его вешаться на твоем шарфе!
Если бы с ним поговорил
и услышал его...
Что, на меня бы снизошла благодать?
- Да, именно. - Не думаю.
Потому что я президент США
и могу отличать мелочи от важных вещей.
Он не был мелочью.
Он был трусом, и я рад, что он мертв.
Он обладал мужеством, которого никогда на было у тебя.
Ты и правда хочешь поговорить о мужестве, Клэр?
Потому что покончить с собой может каждый,
или болтать на камеру.
Но хочешь знать, что такое настоящее мужество?
Это держать рот на замке, вне зависимости от того, что чувствуешь.
Удерживать всё, когда ставки так высоки.
Мы убиваем, Фрэнсис.
Нет, мы выживаем.
Если мы не можем отдать дань уважения смелому человеку
и всё равно делаем то, что собирались,
- то я разочарована в нас обоих. - Мне не следовало делать тебя постпредом.
Мне не следовало делать тебя президентом.
Что уставились?
Переведено на Нотабеноиде http://notabenoid.org/book/56989/257655
Переводчики: gojungle, zhrbrz, Nobotym, zigg_girl
magnifika, rjf_jedi